Александр Филипенко: «Без веры человек пуст»

13.11.2007 00:00

Во-первых, наша встреча затянулась почти на 3 часа, внеся значительные коррективы в чрезвычайно плотный график нашего гостя. Во-вторых, на этот раз губернатору, председателю правительства Ханты-Мансийского автономного округа Александру Филипенко не задавались привычные вопросы о бюджете, инвестициях, проектах и планах. Речь шла о вещах куда более приземленных и вместе с тем более возвышенных: о патриотизме и вере, правде и лжи, истории и современности. Что из этого получилось — судить вам…

Это манящее слово — Север…
— Заметно, что в последние годы по отношению к Северу реже стали употреблять понятие «временное». Не потому ли, что прежние вахтовики и «временщики» перевезли на Север своих родителей?
— Скорее, уж сами стали старше. Когда наличествует полная семья — старики-родители-дети, то она крепче противостоит всем жизненным невзгодам. Люди здесь укореняются. Если десять лет назад приходилось ездить на большую землю за какими-то благами цивилизации и дефицитными товарами, то сейчас все блага сами пришли на эту землю. Может быть, за исключением пальм.
Задача власти в данной ситуации заключается в том, чтобы создать такие условия, при которых человек не ощущал бы разницы между размерами «больших» и «малых» земель.

— Когда вы осознали свою причастность к этой территории? И когда рассеялись иллюзии относительно «запаха тайги»?
— А я ехал сюда вовсе не «за туманом». Просто так сложились обстоятельства. Институт я окончил отнюдь не в числе последних, поэтому у меня было право на первоочередной выбор места работы. Куда ехать, ведь у меня за плечами молодая жена и маленький сын? Предложили Абакан, где пообещали работу нам обоим, квартиру, место в яслях и все прочие мыслимые блага. Жена с ребенком сразу же выехали в благословенное местечко, а мне еще пришлось проходить офицерские сборы и получать погоны. Когда воссоединился с семьей, выяснилось: работу супруге дали в ста километрах от нашего жилья…
Тогда в тресте решили проблему кардинально и предложили на выбор еще два места работы: Сургут и станция Зима. Для меня названия обоих населенных пунктов ничего не значили, но на карте Сургут находился явно ближе к родному Казахстану. Вот мы его и выбрали.
Лишь когда обустроились на новом месте, тогда и поняли, что такое романтика. Ведь это были лучшие годы моей, да и не только моей, жизни: работа на пределе человеческих возможностей, общий энтузиазм, коллективизм, патриотизм… Спасибо нашим великолепным женам, которые сутками не видели нас дома и понимали причины нашего отсутствия.
Но мы решили немного заработать на Севере — недолго, годика этак два-три. А через год я уже и не вспоминал, что из института меня отпустили с трудом, уговаривали перейти преподавать на кафедру, прочили научную карьеру. Север стал родным домом — вот уже как тридцать четыре года…

— Часто ли вам приходится сожалеть о каких-то нереализованных мечтах и планах?
— А что толку от таких сожалений? Если рассуждать формально, у меня вообще не жизнь, а сплошные «интересные предложения», от которых в силу различных причин пришлось отказаться. Зачем же теперь вспоминать все предоставлявшиеся возможности — настроение себе портить? Да и некогда особо впадать в лирику.
Кстати, я никогда не мечтал стать «большим начальником», в детстве видел себя то военным, то геологом, то писателем. Между прочим, где-то в домашнем архиве лежат несколько пожелтевших газетных заметок, подписанных «рабкором Филипенко».

Критика бывает разной
— Давайте пофантазируем: в Ханты-Мансийск приехал журналист Филипенко. У кого бы он хотел взять интервью, о чем написать?
— Моим главным героем стал бы обычный человек, встретившийся на улице. Со всеми его бедами, проблемами, успехами. А уже через этого человека попытался бы составить представление о городе, регионе, стране, мире.

— А часто ли вам удается общаться с простыми людьми?
— Я хожу по тем же улицам, что и все остальные жители округа, и они подходят ко мне — запросто. Вот в магазинах, каюсь, бываю редко. Я посещал их регулярно во времена, когда колбасы на прилавках не было. Если она вновь вдруг исчезнет, то и мои визиты туда станут чаще.
Неиссякаемым и постоянным источником информации является моя многочисленная родня. Наша семья — это своего рода срез общества, затрагивающий все возрасты, все категории, все социальные слои. Дети и внуки столько всего, бывает, нанесут, что сразу и не разберешься. Вот только времени на полноценное общение с семьей бывает не много. Как правило, это уже поздний вечер, где-нибудь после девяти.

— Какие чувства обычно преобладают у вас после прочтения газет, выходящих в округе: негодование, гордость, жалость?
— В моменты ознакомления со свежей прессой мне присуща вся гамма человеческих эмоций — от возмущения до восторга, из наших газет я черпаю много различной информации. Как правило, реагирую на появление затронувших сердце публикаций. Огорчает имеющая место быть необъективность журналистов. К сожалению, порой даже несведущий читатель может разглядеть не слишком благородную цель автора: не восстановление по-
пранной справедливости, а манипулирование общественным мнением в угоду чьим-то интересам.

— Не появлялось ли желание «разобраться» с автором?
— Такого желания ни разу не было. Встретиться и поговорить — да, порывы возникали. Но обсуждать и спорить можно лишь при одном непременном условии: если человек искренне заблуждался. Если же он сознательно пошел на искажение фактов, ломать копья не имеет смысла. Обычно в таких случаях я ограничиваюсь тем, что прошу соответствующих специалистов правитель-
ства дать людям возможность получить объективную информацию.
Помните анекдот девяностых годов по поводу сходства между министром и мухой? Правильный ответ гласил, что обоих можно убить газетой. Времена сейчас, конечно, разительно изменились, но СМИ по-прежнему обладают огромными возможностями. Это страшное по своей убойности оружие. Хочется, чтобы это оружие находилось в руках грамотных и порядочных профессионалов, ощущающих ответственность за каждое слово. Искажать правду за деньги не только аморально, но и преступно.

— «Короля делает свита», когда критикуют ваших подчиненных — критикуют и вас. Как вы к этому относитесь?
— Если критика обоснованна — одним образом, если не обоснована — другим. Чтобы разобраться в справедливости критики, чаще всего пытаюсь поставить себя на место другого человека. Это предохраняет от возможных ошибок. Хотя это не я придумал — для всех мил не будешь.
Скажем, в последнее время губернатор и правительство подверглись серьезной критике со стороны торгующих бизнесменов, вызванной попыткой остановить рост цен на ряд продуктов. Теперь бизнесмены говорят, что мы плохо разбираемся в законах рыночной экономики. Да не в этом дело. Разбираемся. Но есть вещи, на которые власти необходимо реагировать немедленно. Если бы мы не остановили цены, то уже сегодня это больно ударило бы по самым социально незащищенным слоям населения: студентам, старикам, малоимущим. Поэтому и оговорку сделали — «временно», дав поручение готовить уточнения, не противоречащие действующим нормам.
Нередко складываются ситуации, когда прекрасно понимаешь, что тем или иным решением любви к себе не добавишь, но принимать их все равно надо. Судьба такая…

— Девиз нашей газеты: «Потомки поймут наше время таким, каким мы его опишем». Как вы к нему относитесь?
— Смело. И несколько самонадеянно. Хотя в целом я согласен. Когда-то молодой первый секретарь Березов-
ского райкома партии Александр Филипенко с восторгом воспринял новации, внедряемые с легкой руки Ю.Андропова. Помните, когда мы с упоением ловили прогульщиков, осмелившихся в рабочее время пойти в кино или, хуже того, купить бутылку водки. Импонировало желание вождя навести в стране порядок. До тех пор импонировало, пока пожилой прокурор не предложил на досуге почитать подшивки районной газеты предвоенных лет. Почитал, и мне стало страшно: за сорок лет до нас точно так же люди ловили прогульщиков и выпивох. Вот только наказание было несколько иным: в тридцатые годы за опоздание на работу легко могли дать десять лет «с поражением в правах»…

…С картинки в твоём букваре…
— Что для вас означает слово «Родина»?
— Здесь не может быть единых определений и критериев, у каждого человека это свое. Скрип крылечка у отчего дома, запах маминых рук, «автографы» на крышке школьной парты, первое свидание — все то, что царапает душу. Вспомните, после разлуки подъезжаешь к дому и отчетливо осознаешь, что вокруг все твое, родное.
И в какие чудесные уголки нашей планеты ни забрасывала бы меня судьба, уже к вечеру появляется настойчивое желание вернуться.
В юные годы меня, как и многих молодых «горожан», время от времени отправляли в деревню «отпоить молоком». До сих пор помню этот запах — запах парного молока. Помню, как мы всей своей большой семьей строили дом, копали картошку на своем огороде, пекли ее на костре…

— Трудно представить себе отдельно понятия «Филипенко» и «губернатор». Но когда-нибудь и вы выйдете на заслуженный отдых. Выберите, пожалуйста, речку, на которой можно будет увидеть экс-губернатора Филипенко с удочкой: на Иртыше, Дону, Неве, Темзе?
— Так случилось, что место, где я вырос, далековато отсюда. Тридцать пятый год живу в Югре. Умом понимаю, что на свете, наверное, есть места и получше — теплее, «хлеборобнее», но даже мысли не возникает их поискать. Уезжать мне некуда, да и незачем. Так что интересующая вас речка где-то здесь, совсем рядом.

— Можно ли научить человека патриотизму? Как вы учите этому чувству своих детей и внуков?
— По моему субъективному мнению, мои дети являются патриотами. Они знают, что такое родной дом, Ханты-Мансийск, Югра, Россия и какая между этими понятиями связь.
И случись такая надобность — за счастье Родины многим готовы пожертвовать. Внуки пока не столь велики, чтобы можно было справедливо судить об их чувствах.
Научить патриотизму легко, если сам являешься патриотом. И учить можно только личным примером, увещевания здесь бесполезны.
Недавно неприятный осадок оставил телевизионный сюжет, рассказывавший о спортивных достижениях одного мальчишки. Его спрашивают: а потом? «Всех победю, — отвечает, — и уеду жить за границу…»
Царапнул меня такой ответ пацана. Видно, что-то неладно еще в датском королевстве…

— Высшим проявлением патриотизма является готовность защищать свою Родину с оружием в руках. А может ли быть свидетельством любви к Родине война из-за чьих-то экономических интересов?
— Во-первых, понятия «Родина» и «государство» — далеко не идентичны, иной раз это очень разные вещи. Во-вторых, не будем забывать старые истины: «Тот, кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую». Современная геополитика имеет массу оттенков и нюансов, которые надо учитывать. Если Россия не будет защищать свои интересы, в том числе и экономические, то она быстро окажется на периферии политической арены.
В Афганистане Советский Союз заплатил страшную цену, но ввод наших войск был обусловлен сложившейся на тот момент политической ситуацией. Не приди мы — пришли бы другие, свято место пусто не бывает. И тем более нельзя осуждать солдат, прошедших эту войну. Они показали пример настоящего патриотизма, выполнив приказ и оставшись верными присяге.
Да, в современной армии далеко не все обстоит благополучно, но ведь армия — это всего лишь часть общества. Те же так называемые неуставные отношения не являются исключительной «военной» особенностью — их подобия нередки в подростковых коллективах, и не только… И «лечить» эту болезнь изначально нужно в «гражданской» жизни.
Тем не менее я уверен, что каждый парень должен пройти через армейское горнило. Сложно представить себе мужчину, воспитывающегося в теплице…
— Как вы относитесь к возможному введению в школах такого предмета, как основы православия. Укрепит ли это патриотизм подрастающего поколения?
— По моему мнению, к вопросам веры надо относиться чрезвычайно осторожно. Да, православие — это базовая религия для большинства россиян. Но кроме него в стране есть еще несколько конфессий, и интересы этих людей тоже необходимо учитывать. Нельзя ущемлять интересы представителей 124 национальностей, проживающих на территории округа, почти треть населения которого, к примеру, близка к исламу.
Советское общество тоже жило с устоявшейся системой взглядов, непоколебимой верой в лучшую жизнь. Когда разрушилось мировоззрение, сформированное на базе коммунистических догм, в обществе, в душах людей образовался идеологический вакуум.
А без веры человек пуст. Вера человеку необходима. А вот во что ему верить — это уже другой вопрос, адресованный каждому.

— О патриотизме много говорили на одном из последних заседаний думы округа, когда обсуждали закон о средствах массовых коммуникаций…
— Это действительно очень важный закон. «Патриотизм начинается с крылечка» и очень развит в каждом населенном пункте Югры — Саранпауле, Сургуте, Лангепасе, Урманном. А вот ассоциации с таким понятием, как «общий югорский дом», достаточно слабы. Плохо, что мы нежно и трепетно заботимся лишь о собственной квартирке и совершенно не интересуемся состоянием дел у соседей. Правительство округа намерено приложить серьезные усилия для того, чтобы сделать очевидной самоидентификацию наших граждан в качестве жителя Югры. Если мы будем жить «по уголочкам», то ничего хорошего из этого не выйдет.
Поэтому мы будем стремиться создавать поводы для того, чтобы нам всем вместе можно было радоваться, гордиться нашим общим успехам в экономике и демографии, победам в спорте, достижениям в культуре, образовании, здравоохранении. «Сбережение народа» — цель и смысл работы органов власти Югры всех уровней. Мы вместе обустраиваем наш общий дом. Нам в нем жить.

Подготовил Андрей РЯБОВ, фото Натальи АНАДЕЕВОЙ    


ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Возврат к списку