Александр Семёнов: «Я мыслю на русском»

02.08.2007 00:00

"Когда цензура - хорошо"

Мы стали другими, и язык, как тонкая духовная материя, первым отреагировал на перемены. Мы перестали читать. Открытие границ повлекло за собой появление сотен иных языков и наречий, которые привнесли частичку иной культуры и иных традиций.

«И как бы ты тогда нашёл свой путь?»

— Если говорить о состоянии языка, то оно разное. Есть то, которое я наблюдаю, например, в «Литературной газете», журналах «Филологические науки», «Русская литература» — это хороший русский литературный язык. Люди пишут на хорошем грамотном языке, не на «птичьем» научном, когда читаешь и не понимаешь, о чем идет речь. С другой стороны, русский язык находится в ужасном состоянии. Некоторые газеты нельзя читать из-за обилия опечаток, неграмотных выражений и т.д. Каково состояние русского языка? Если на средней школе плакат: «С днем рождения Югра» без запятой, если весь город оклеен афишами «гуаш ХХ века», слово «гуашь» без мягкого знака. Я не говорю о бегущей строке на телевидении, это из разряда «специально не придумаешь». А ударения?

— В последние годы много говорили о реформе русского языка. Она ведь, по сути, произошла.

— Когда мы стали очень свободны. У группы «Машина времени» в одной из песен слова: «Но если все открыть пути, куда идти и с кем идти. И как бы ты тогда нашел свой путь?» Демократия стала синонимом вседозволенности. Стало все возможным. Говорить — «звонит», например. Раньше за такие ошибки в эфире, я работал диктором-практикантом в Южно-Сахалинске, лишали премии. Даже региональное телевидение не позволяло себе такого. А как говорят выпускники МГУ на центральных каналах? Профессор МГУ факультета журналистики рассказывал, как одна студентка на экзамене повествовала о том, что восстание декабристов прошло на Красной площади. Это общий уровень культуры. Естественно, цензура — это плохо, но естественно, что цензура — это хорошо. Должен быть какой-то порядок взаимоотношений. Например, между мной и СМИ.

«Мне не нравится слово «саммиты»

— Язык, как национальное достояние, нуждается в защите. Как во Франции. Там вообще нельзя писать, как я иногда говорю, на «импортном» языке. А вы по Москве пройдитесь. Человек, приехавший из Липецкой деревни, не все поймет, что написано на афишах, плакатах, магазинах и т.д. и куда его приглашают.
Меня смущают некоторые действия правительства. С одной стороны, я приветствую нашего президента, который говорит, что молодое поколение разучилось говорить по-русски, разучилось формулировать свои мысли. И в то же время у нас здесь, в Ханты-Мансийске, в ЮГУ (как, впрочем, и по всей России) произошло сокращение бюджетных мест на филфаке. Но не на 40  %, как обещали, а в несколько раз. Проведение года русского языка — это не только конференции, симпозиумы, творческие встречи, где собираются в основном люди, умеющие говорить по-русски. Русский язык — это нечто более глубинное. И, в первую очередь, отношение к высшему образованию, которое препятствует языковой люмпенизации нашего населения.

Но есть определенные тенденции, которые меня настораживают. Я очень хорошо помню кампанию по переводу нашей кириллицы на латиницу. Просто так подобные идеи не рождаются. Хорошо, что кто-то вовремя догадался остановить саму дискуссию. Трудно представить слом в сознании людей, которых бы заставили писать на латинице. При том, что наша кириллица — уникальное явление. Ведь эта идея родилась не в сознании бомжей и чеченских боевиков.
Еще Даль говорил: на каком языке ты мыслишь, той нации принадлежишь. Если мы хотим, чтобы все стали говорить на языке «киллеров», «дилеров», то нам надо изменить наше национальное миросозерцание.

Некоторые газеты невозможно читать. Мне не нравится слово «саммиты», оно плохо звучит, мне больше нравится «встреча». Одна наша студентка, приехав из Москвы, выдала вот такую фразу: «Для того, чтобы эту идею воплотить, нужен креативный бриф». Такое своеобразное сочетание нижегородского с французским.
Надо отстаивать свой язык, свою культуру.

«Школа не может быть без учеников»

— На Кирилло-Мефодиевских чтениях, которые проходили традиционно в мае этого года в Ханты-Мансийске, прозвучала мысль о том, что за последние годы в округе выстроена система подготовки филологов.

— Мы ежегодно пополняем аспирантуру Сургутского педуниверситета выпускниками СурГПУ и ЮГУ. Сформирована солидная группа известных всей стране филологов: профессор Юрий Дворяшин, доценты Нина Дворяшина, Дмитрий Ларкович, Николай Ганущак. В Нижневартовске работает интереснейший специалист в области романтизма доцент Тамара Шумкова. Я могу назвать и своих коллег. Можно вполне говорить о сформированности школы. Но она не может существовать без учеников.

— Объявлен год русского языка. Что изменилось?

— Когда мы вносили предложения по проведению года, то писали — не позволять сокращать бюджетные места по специальности «Русский язык и литература». Если мы позволим сегодня загубить русский язык и литературу, завтра не будет ни хантыйского, ни мансийского языков. Они сохранились благодаря тому, что есть русский язык. Вот латыши этого не могли понять, что они стали известны как народ, как культура, потому что их произведения переводили на русский язык. Назовите сегодня кого-нибудь из писателей-латышей? А в наших условиях, когда ханты и манси живут на стойбищах, в небольших национальных поселениях, ситуация еще более катастрофична.
А засилье представителей Средней Азии и Кавказа? Съездите в Пыть-Ях, Нефтеюганск, Нягань. Учителя жалуются: «У меня в классе больше детей, не говорящих по-русски. Но мы должны их учить по общеобразовательной программе».

Если мы не будем заниматься своим языком, им заниматься никто не будет. Сейчас уже повсеместно на ценниках можно увидеть надписи: «один памадор». Дети сегодня это читают, а завтра будут так говорить.

Словом можно убить

— В свое время в нашей газете было опубликовано интервью с филологом из Нефтеюганска И.Лошкаревой. Педагог — гражданин, учитель, у которого душа болит и за ребенка, и за русский язык, и за будущее страны. Таким должен быть филолог. Она считает, что необходимо пересмотреть программы по изучению литературы, делая упор на изучение истории, традиций, культуры…

— Но нельзя и допускать того, что случилось в 90-е годы. Изучение произведений по выбору учителя. Доходило до смешного. Абитуриенты из литературы ХХ века читали только местных писателей и поэтов.

У нас в Нижневартовске была учительница, которая говорила: «А я по выбору даю Александру Маринину». Но ведь есть наши современники — Василий Белов, Валентин Распутин. Кстати, в апреле в Сургуте на базе педуниверситета проходила конференция, посвященная 70-летию со дня рождения Валентина Распутина. Присутствовало руководство города, ректор. Ни одно СМИ не написало об этом ни строчки. Зато о приезде Кушанашвили «раструбили» по всем каналам. Небритый, рассказывающий пошлости и мерзости, которые не то что детям, взрослым нельзя слышать.

— Язык тонко реагирует на те нравственные процессы, которые происходят в обществе…

— Когда вся страна пела: «А у тебя СПИД, а, значит, мы умрем» или «Я — ворона» — это мировоззрение целого поколения. А ведь «В начале было Слово». И у слова есть энергетика. Не зря говорят — словом можно убить. Я знаю, например, что словом можно заговорить зубную боль. Можно словом «убить» температуру. Помню, однажды перед лекцией у меня была температура 39,5, а нужно было ехать в другой город. Я прочитал одну лекцию по поэзии, два часа звучали стихи, и температуры как не бывало.

Я, например, учу своих студентов осторожно обращаться со словами, потому что слово имеет способность материализовываться. Если я буду говорить на «скотском», матерном языке, то это скотство будет со мной. К слову нужно относиться намного осторожнее, чем к электричеству. Ведь говорят: «Что написано пером — не вырубишь топором». У Булгакова есть в «Записках на манжетах», а потом и в романе «Мастер и Маргарита» фраза — «рукописи не горят».

Иногда лучше просто помолчать. Андрей Рублев перед тем, как написать «Троицу», год молчал. Потому что слово — это энергия. Прошло 500 с лишним лет, входишь в Третьяковскую галерею, и даже я, материалист, понимаю — какое это величие!

Автор: Светлана Поливанова

ВЕЛИКИЙ МОГУЧИЙ

Иностранцы говорят, что русский язык один из самых сложных в изучении. Такую гамму переживаний, эмоций, полноты бытия, пожалуй, может вместить только русская душа. Язык — как отклик на то духовное богатство, которое есть в сердце русского человека. Одно переживание имеет множество оттенков. Можно сказать просто — «мне плохо». А можно: «грущу», «страдаю», «печалюсь» (но печаль моя светла), «и кровоточат сердца раны», «скорблю» и т.д.

Слово имеет необыкновенную силу. Как сказал один из интервьюируемых в этом выпуске профессор ЮГУ Александр Семенов, со словом надо обращаться еще осторожнее, чем с электричеством. Не случайно великий поэт Федор Тютчев произнес однажды сакраментальную фразу: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется».

Особенно тонко чувствуют свою ответственность за слово филологи, учителя русского языка и литературы. Те, для кого работа со словом — это, прежде всего, процесс воспитания человеческой души. И для которых чтение — огромный духовный труд, формирующий личность ребенка. А сейчас малыши начинают говорить позже, подростки меньше читают, их речь изобилует сленговыми и матерными словами. Специалисты понимают, как отзывается каждое слово в сердце маленького человека.

Пока готовились материалы для этого выпуска «О России с любовью», главная тема которого — «Год русского языка», меня не покидало ощущение, что мы теряем язык. Молодые перестают читать классику, предлагая «выбросить» ее на свалку истории за ненадобностью, мы и сами уже перестали подбирать слова для того, чтобы точнее и более емко выразить то, что чувствуем. И все это отображает процессы внутренней духовной деградации.

Русский язык — чистый ручеек души, святыня, национальное достояние, которое требует защиты.

Автор: Светлана Поливанова

Русский язык

Во дни сомнений,
во дни тягостных раздумий
о судьбах моей родины —
ты один мне поддержка и опора,
о великий, могучий,
правдивый и свободный
Русский язык!

Не будь тебя —
как не впасть в отчаяние
при виде всего,
что совершается дома?
Но нельзя не верить,
чтобы такой язык
не был дан великому народу!

Правдивый и свободный
Русский язык!

И.Тургенев

Год русского языка — год души.  Как отзвук рая

Еще во времена Ноя «на всей земле был один язык и одно наречие» (Быт. II, I). И мы уже никогда не узнаем, каким именно был язык первых людей. Ясно лишь одно — общались они между собой на языке божественном и райском, с которым сегодня можно сравнить разве что ангельское пение моления к Богородице в молитвенной тишине храма во дни Великого поста после прочтения Великого канона, в тишине, полной благоговейного молчания и покаянной молитвы коленопреклоненных людей.

Однако и в обыденной жизни — в грузинском многоголосии, радующем и поднимающем душу к вершинам гор, и в молдавской песне, похожей на трели птиц, и в русском народном и украинском задушевном пении — также слышны отзвуки того первого райского языка.

Божественен всякий язык, ибо язык — это и есть народ, а народ — это творение Божие. Именно «создавший нас Бог дал нам употребление слова, чтобы открывали друг другу свое сердце и чтобы каждый из нас, по общительности природы, передавал ближнему своему мысли, как бы из некоторых сокровищниц износя их из таинниц сердца» (свт. Василий Великий).

Сокровищницы русского сердца и русской жизни иные, чем у других народов. Для европейца, чья жизнь более рационалистична и прагматична, важна уже сама мысль как факт его существования, и если он мыслит — значит, существует. Но нам, по преимуществу нашего душевного пространства, этого мало. Душа наша без любви мертва, и в этом — формула русского бытия. Народ наш, воспитанный на великих просторах, уже не может жить без привычного созерцания, внутреннего размышления, радостного сопереживания красоте божественного мира. И русская природа, и русская жизнь — это стихия, океан, то спокойный, тихий, то яростный, дикий, бушующий. Оттого русский язык — «великий и могучий».

Поэтому год русского языка — год русского народа. Год русской души!
Для нас это событие особенно важно: не каждый язык когда-либо и где-либо удостаивался такой чести. Для кого-то однако год 2007-й пройдет под иными знаками и символами, может быть, более близкими их мировоззрению, религиозным чувствам, культуре. И не все, может быть, искренне возрадуются с нами. Однако все, кто так или иначе присоединятся к нам, станут защитниками нашего общенационального дома — России.

Душа народа, как и любовь, не имеет национальности, она добра или зла, отзывчива или глуха, широка или мелка. Говоря о русской душе, мы прежде всего подразумеваем ее общечеловеческую способность любить. Любовь — ее определяющее качество, вся тайна русской души проста и открывается через определение любви. Любовь всегда мудра, в любви нет страха. «Любовь не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (I Kop. 13,4-7).
Такова и наша душа, живым отражением которой является наш язык.

Год русского языка — год русского народа, год нашей души, год борьбы за нашу русскость, наши традиции, идеалы, будущее наших детей, год нашей Веры и национальной Надежды.

Автор: Сергей Тимченко, главный редактор «Русского журнала»


ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Возврат к списку